245

Не за границу, не в Рим, не в Ниццу наш уезжает эшелон, Охране строгой плохо спится и чуть качается вагон. Трава в кармане, письмо для Тани, ныкну заточку, как факир, Не в Сочи жить, а в Магадане, глушить не водку, а Чифир. Мой номер двести сорок пять, на телогреечке печать, А раньше жил я на Таганке, учил босоту воровать. Мой номер двести сорок пять, а я домой хочу опять, И часто снится за колючкой мне моя мягкая кровать. Донецкий Юра кричал мне: "Шура, грустить не нужно без нужды". Из хлеба вылепили дуру, пугать салагу из вохры. Простите, дамы - манто из ламы, я вас покину на пять лет, На флейтах исполняйте гаммы и наводите марафет. Мой номер двести сорок пять, на телогреечке печать, А раньше жил я на Таганке, учил босоту воровать. Мой номер двести сорок пять, а я домой хочу опять, И часто снится за колючкой мне моя мягкая кровать. Стучат колеса, и нет вопроса: куда уехал эшелон? Жаль, отсырели папиросы и чуть качается вагон. Мой номер двести сорок пять, на телогреечке печать, А раньше жил я на Таганке, учил босоту воровать. Мой номер двести сорок пять, а я домой хочу опять, И часто снится за колючкой мне моя мягкая кровать. Мой номер двести сорок пять, на телогреечке печать, А раньше жил я на Таганке, учил босоту воровать. Мой номер двести сорок пять, а я домой хочу опять, И часто снится за колючкой мне моя мягкая кровать.